Я кивнул. В ту пятницу мы последний раз были в гостях парой. Как раз в тот день мы получили новости, потрясшие нас. Последние тесты показали, что химия мало что изменила и не замедлила процесс болезни.

Расстроенный и подавленный, я хотел отменить ужин у Ричи, но Ханна настояла. Она вошла в их дом с улыбкой, как будто ничего не произошло. Зато я был как комок нервов и с трудом дождался конца. Ханна вела себя как ни в чем не бывало, и если бы я не был в курсе, то никогда бы не догадался.

— Конечно, я помню.

— Так вот, она попросила меня кое-что сделать для нее в тот вечер, — продолжал Ричи.

— Ханна просила тебя? — Пораженный его словами, я поднял голову от своего пива.

Теперь Ричи отвел глаза.

— Пока ты играл в видеоигры с Максом, Ханна поговорила со мной наедине.

Я подвинулся ближе к столу. Громкий звук, рвущийся из телевизора в баре, стал глуше, отдаленнее, каждый мускул в моем теле напрягся, как будто я знал, что скажет Ричи.

— Она сказала мне, что доктора сообщили плохие новости.

Я тупо уставился на пустой стул в другом конце бара.

— В тот вечер я хотел отменить ужин с вами, но Ханна настояла.

— У нее была веская причина, чтобы прийти к нам. Она спокойно объяснила, что надежды больше нет и она скоро умрет.

Я с трудом вынес его слова.

Он тяжело вздохнул:

— Она не боялась смерти, поверь.

— Наверное, потому, что рай и существует для таких, как моя Ханна.

Ричи кивнул, соглашаясь.

— Она смирилась с судьбой задолго до этого. Но Ханна не была фаталисткой, она любила жизнь и хотела жить.

Было время, когда я сомневался в этом.

— Но я умолял ее поехать в Европу, где экспериментируют и добились хороших результатов. Она отказалась.

— Было слишком поздно, — пальцы Ричи стиснули бутылочное горлышко, — но мы этого еще не знали. А она знала.